Неточные совпадения
Это законней, по крайней мере, и легче, потому что у подчиненных
один начальник, а у начальника
сотни подчиненных.
— Есть у меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная: на церкви и монастыри дает, но помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка, на которую бы взглянуть стоило. У ней
одних канареек
сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги, каких уж теперь нет. Меньшому из слуг будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй, малый!» Если гость как-нибудь себя не так поведет, так она за обедом прикажет обнести его блюдом. И обнесут, право.
Одним словом, предстояли
сотни вопросов.
— Довольно верное замечание, — ответил тот, — в этом смысле действительно все мы, и весьма часто, почти как помешанные, с маленькою только разницей, что «больные» несколько больше нашего помешаны, потому тут необходимо различать черту. А гармонического человека, это правда, совсем почти нет; на десятки, а может, и на многие
сотни тысяч по
одному встречается, да и то в довольно слабых экземплярах…
Я сам хотел добра людям и сделал бы
сотни, тысячи добрых дел вместо
одной этой глупости, даже не глупости, а просто неловкости, так как вся эта мысль была вовсе не так глупа, как теперь она кажется, при неудаче…
Ворон над Яковом каркнул
один,
Чу! их слетелось до
сотни!
Место это он получил чрез мужа сестры Анны, Алексея Александровича Каренина, занимавшего
одно из важнейших мест в министерстве, к которому принадлежало присутствие; но если бы Каренин не назначил своего шурина на это место, то чрез
сотню других лиц, братьев, сестер, родных, двоюродных, дядей, теток, Стива Облонский получил бы это место или другое подобное, тысяч в шесть жалованья, которые ему были нужны, так как дела его, несмотря на достаточное состояние жены, были расстроены.
Не раз говорила она себе эти последние дни и сейчас только, что Вронский для нее
один из
сотен вечно
одних и тех же, повсюду встречаемых молодых людей, что она никогда не позволит себе и думать о нем; но теперь, в первое мгновенье встречи с ним, ее охватило чувство радостной гордости.
— Впрочем, этот термин, кажется, вышел из употребления. Я считаю, что прав Плеханов: социаль-демократы могут удобно ехать в
одном вагоне с либералами. Европейский капитализм достаточно здоров и лет
сотню проживет благополучно. Нашему, русскому недорослю надобно учиться жить и работать у варягов. Велика и обильна земля наша, но — засорена нищим мужиком, бессильным потребителем, и если мы не перестроимся — нам грозит участь Китая. А ваш Ленин для ускорения этой участи желает организовать пугачевщину.
В ритм тяжелому и слитному движению неисчислимой толпы величаво колебался похоронный марш,
сотни людей пели его, пели нестройно, и как будто все время повторялись
одни и те же слова...
Через
сотню быстрых шагов он догнал двух людей,
один был в дворянской фуражке, а другой — в панаме. Широкоплечие фигуры их заполнили всю панель, и, чтоб опередить их, нужно было сойти в грязь непросохшей мостовой. Он пошел сзади, посматривая на красные, жирные шеи. Левый, в панаме, сиповато, басом говорил...
Две-три
сотни широко раскрытых глаз были устремлены все в
одном направлении — на синюю луковицу неуклюже сложенной колокольни с пустыми ушами, сквозь которые просвечивал кусок дальнего неба.
Под эту голову становились десятки,
сотни людей, создавалось тысячерукое тело с
одной головой.
— Трупов —
сотни. Некоторые лежат, как распятые, на земле. А у
одной женщины голова затоптана в ямку.
Огромный, пестрый город гудел, ревел, непрерывно звонили
сотни колоколов, сухо и дробно стучали колеса экипажей по шишковатым мостовым, все звуки сливались в
один, органный, мощный.
За городом работали
сотни три землекопов, срезая гору, расковыривая лопатами зеленоватые и красные мергеля, — расчищали съезд к реке и место для вокзала. Согнувшись горбато, ходили люди в рубахах без поясов, с расстегнутыми воротами, обвязав кудлатые головы мочалом. Точно избитые собаки, визжали и скулили колеса тачек. Трудовой шум и жирный запах сырой глины стоял в потном воздухе. Группа рабочих тащила волоком по земле что-то железное, уродливое,
один из них ревел...
В
сотне шагов от Самгина насыпь разрезана рекой, река перекрыта железной клеткой моста, из-под него быстро вытекает река, сверкая, точно ртуть, река не широкая, болотистая,
один ее берег густо зарос камышом, осокой, на другом размыт песок, и на всем видимом протяжении берега моются, ходят и плавают в воде солдаты, моют лошадей, в трех местах — ловят рыбу бреднем, натирают груди, ноги, спины друг другу теплым, жирным илом реки.
Не
один он живет такой жизнью, а
сотни, тысячи людей, подобных ему, он это чувствовал, знал.
Быстрая походка людей вызвала у Клима унылую мысль: все эти
сотни и тысячи маленьких воль, встречаясь и расходясь, бегут к своим целям, наверное — ничтожным, но ясным для каждой из них. Можно было вообразить, что горьковатый туман — горячее дыхание людей и все в городе запотело именно от их беготни. Возникала боязнь потерять себя в массе маленьких людей, и вспоминался
один из бесчисленных афоризмов Варавки, — угрожающий афоризм...
Англичане — наиболее отвечают понятию нация, это народ
одной крови, крепко спаянный этим единством в некую монолитную силу, которая заставляет работать на нее
сотни миллионов людей иной крови.
Только и говорится о том, как корабль стукнулся о камень, повалился на бок, как рухнули мачты, палубы, как гибли
сотнями люди —
одни раздавленные пушками, другие утонули…
Один мужик занялся торговлей и так разбогател, что стал первым богачом. У него служили
сотни приказчиков, и он их всех и по имени не знал.
Несмотря на приобретенные уже тысячки, Трифон Борисыч очень любил сорвать с постояльца кутящего и, помня, что еще месяца не прошло, как он в
одни сутки поживился от Дмитрия Федоровича, во время кутежа его с Грушенькой, двумя
сотнями рубликов с лишком, если не всеми тремя, встретил его теперь радостно и стремительно, уже по тому
одному, как подкатил ко крыльцу его Митя, почуяв снова добычу.
Обвинению понравился собственный роман: человек с слабою волей, решившийся взять три тысячи, столь позорно ему предложенные невестой его, не мог, дескать, отделить половину и зашить ее в ладонку, напротив, если б и зашил, то расшивал бы каждые два дня и отколупывал бы по
сотне и таким образом извел бы все в
один месяц.
Двадцать девять
сотен прокутил, а все же
одну возвратил, вор бы и ту не возвратил“.
Первое, что поразило его, когда он, отворив дверь, вошел в это помещение, был оглушающий, сливающийся в
один гул крик
сотни голосов.
Погубить же, разорить, быть причиной ссылки и заточения
сотен невинных людей вследствие их привязанности к своему народу и религии отцов, как он сделал это в то время, как был губернатором в
одной из губерний Царства Польского, он не только не считал бесчестным, но считал подвигом благородства, мужества, патриотизма; не считал также бесчестным то, что он обобрал влюбленную в себя жену и свояченицу.
И что более всего удивляло его, это было то, что всё делалось не нечаянно, не по недоразумению, не
один раз, а что всё это делалось постоянно, в продолжение
сотни лет, с той только разницей, что прежде это были с рваными носами и резанными ушами, потом клейменые, на прутах, а теперь в наручнях и движимые паром, а не на подводах.
Из отворенных окон
одного дома обдало его
сотней звонких голосов, которые повторяли азы и делали совершенно лишнею надпись на дверях: «Школа».
— Довольно мне
одной минуты было, чтоб разглядеть, что это
один из тех chevaliers d’industrie, [рыцарей наживы, проходимцев (фр.).] которые
сотнями бегут с голода из Италии, чтобы поживиться…
Много легенд ходило о Сухаревой башне: и «колдун Брюс» делал там золото из свинца, и черная книга, написанная дьяволом, хранилась в ее тайниках.
Сотни разных легенд —
одна нелепее другой.
Против роскошного дворца Шереметевской больницы вырастали
сотни палаток, раскинутых за ночь на
один только день. От рассвета до потемок колыхалось на площади море голов, оставляя узкие дорожки для проезда по обеим сторонам широченной в этом месте Садовой улицы. Толклось множество народа, и у всякого была своя цель.
Тропа, по которой мы шли, привела нас к лудеве длиной в 24 км, с 74 действующими ямами. Большего хищничества, чем здесь, я никогда не видел. Рядом с фанзой стоял на сваях сарай, целиком набитый оленьими жилами, связанными в пачки. Судя по весу
одной такой пачки, тут было собрано жил, вероятно, около 700 кг. Китайцы рассказывали, что оленьи сухожилья раза два в год отправляют во Владивосток, а оттуда в Чифу. На стенках фанзочки сушилось около
сотни шкурок сивучей. Все они принадлежали молодняку.
Если я прочел Адама Смита, Мальтуса, Рикардо и Милля, я знаю альфу и омегу этого направления и мне не нужно читать ни
одного из
сотен политико — экономов, как бы ни были они знамениты; я по пяти строкам с пяти страниц вижу, что не найду у них ни
одной свежей мысли, им принадлежащей, все заимствования и искажения.
Рахметов отпер дверь с мрачною широкою улыбкою, и посетитель увидел вещь, от которой и не Аграфена Антоновна могла развести руками: спина и бока всего белья Рахметова (он был в
одном белье) были облиты кровью, под кроватью была кровь, войлок, на котором он спал, также в крови; в войлоке были натыканы
сотни мелких гвоздей шляпками с — исподи, остриями вверх, они высовывались из войлока чуть не на полвершка...
Лицо богини ее самой лицо, это ее живое лицо, черты которого так далеки от совершенства, прекраснее которого видит она каждый день не
одно лицо; это ее лицо, озаренное сиянием любви, прекраснее всех идеалов, завещанных нам скульпторами древности и великими живописцами великого века живописи, да, это она сама, но озаренная сиянием любви, она, прекраснее которой есть
сотни лиц в Петербурге, таком бедном красотою, она прекраснее Афродиты Луврской, прекраснее доселе известных красавиц.
И какой оркестр, более ста артистов и артисток, но особенно, какой хор!» — «Да, у вас в целой Европе не было десяти таких голосов, каких ты в
одном этом зале найдешь целую
сотню, и в каждом другом столько же: образ жизни не тот, очень здоровый и вместе изящный, потому и грудь лучше, и голос лучше», — говорит светлая царица.
Только скажите слово, что вы хотите иметь гувернантку, сбегаются десятки и
сотни нас перебивать
одна у другой место.
Одна черепаха в весну кладет
сотни яиц. Скорлупа черепахи — это ее ребра. Только у людей и других животных ребра бывают каждое отдельно, а у черепахи ребра срослись в скорлупу. Главное же то, что у всех животных ребра бывают внутри, под мясом, а у черепахи ребра сверху, а мясо под ними.
Я решился писать; но
одно воспоминание вызывало
сотни других, все старое, полузабытое воскресало — отроческие мечты, юношеские надежды, удаль молодости, тюрьма и ссылка [Рассказ о «Тюрьме и ссылке» составляет вторую часть записок. В нем всего меньше речь обо мне, он мне показался именно потому занимательнее для публики. (Прим. А. И. Герцена.)] — эти ранние несчастия, не оставившие никакой горечи на душе, пронесшиеся, как вешние грозы, освежая и укрепляя своими ударами молодую жизнь.
В саду было множество ворон; гнезда их покрывали макушки деревьев, они кружились около них и каркали; иногда, особенно к вечеру, они вспархивали целыми
сотнями, шумя и поднимая других; иногда
одна какая-нибудь перелетит наскоро с дерева на дерево, и все затихнет…
Я решился писать; но
одно воспоминание вызывало
сотни других; все старое, полузабытое воскресало: отроческие мечты, юношеские надежды, удаль молодости, тюрьма и ссылка — эти ранние несчастия, не оставившие никакой горечи на душе, пронесшиеся, как вешние грозы, освежая и укрепляя своими ударами молодую жизнь».
Когда пароход остановился против красивого города, среди реки, тесно загроможденной судами, ощетинившейся
сотнями острых мачт, к борту его подплыла большая лодка со множеством людей, подцепилась багром к спущенному трапу, и
один за другим люди из лодки стали подниматься на палубу. Впереди всех быстро шел небольшой сухонький старичок, в черном длинном одеянии, с рыжей, как золото, бородкой, с птичьим носом и зелеными глазками.
Потом мы пошли к берегу и отворотили
один камень. Из-под него выбежало множество мелких крабов. Они бросились врассыпную и проворно спрятались под другие камни. Мы стали ловить их руками и скоро собрали десятка два. Тут же мы нашли еще двух протомоллюсков и около
сотни раковин береговичков. После этого мы выбрали место для бивака и развели большой огонь. Протомоллюсков и береговичков мы съели сырыми, а крабов сварили. Правда, это дало нам немного, но все же первые приступы голода были утолены.
— Мне кажется, что вы меня не так поняли, Софья Игнатьевна, — заговорил Привалов. — Для осуществления моих планов нужен не
один человек, не два, а
сотни и тысячи людей. Я глубоко убежден в том, что эта тысяча явится и сделает то, чего мы с вами не успеем или не сумеем.
Рассказывали о
сотнях тысяч, заработанных им в
одно лето.
— Вот здесь была целая
сотня… Отличные сигары от Фейка. Это Веревкин выкурил!.. Да, он по две сигары выкуривает зараз, — проговорил Ляховский и, повернув коробку вверх дном, печально прибавил: — Теперь ни
одной не осталось…
В сознании его оставалось воспоминание, что по этой аллее он уже прошел, начиная от скамейки до
одного старого дерева, высокого и заметного, всего шагов
сотню, раз тридцать или сорок взад и вперед.
Все дело заключалось только в том, чтобы выиграть время и дождаться, когда какой-нибудь
один год даст
сотни тысяч дивиденда.
— Ведь я младенец сравнительно с другими, — уверял он Галактиона, колотя себя в грудь. — Ну, брал… ну, что же из этого? Ведь по грошам брал, и даже стыдно вспоминать, а кругом воровали на
сотни тысяч. Ах, если б я только мог рассказать все!.. И все они правы, а я вот сижу. Да это что… Моя песня спета. Будет, поцарствовал.
Одного бы только желал, чтобы меня выпустили на свободу всего на
одну неделю: первым делом убил бы попа Макара, а вторым — Мышникова. Рядом бы и положил обоих.